Jetztzeit, эта поразительная беньяминовская интуиция становится концептуальной основой проекта и в очередной раз - новым интеллектуальным базисом 3D-визуальности, разрабатываемой художником уже несколько лет. Характерно, что к 3D-стилистике Би Флауерс движется от коллажа с элементами фотографии и геометрической абстракции, и на этом пути тематизирует визуальность медиа. Сходным образом двигались некоторые соц-артисты и концептуалисты, работавшие с социальной и политической критикой (например, Леонид Ламм, классик этого направления, широко известный на Западе).
Эволюция от коллажа к медиализации и затем к окончательной виртуализации образа у Би Флауерса была довольно быстрой. Началом нынешнего этапа можно считать проект “Liberation!”, где через сюжет американо-иракского противостояния художник приходит к гремучей смеси цивилизационной проблематики и жестко решаемого гендерного вызова. Гендер, понятый Барбарой Крюгер как социальная конструкция, и ироничная инженерия Би Флауерса, превращающая атрибуты пола в оружие, а конвенции гендера - в садистическую манипуляцию, - обе эти ипостаси мысли, теоретическая и эстетическая, становятся проводниками политических смыслов и одновременно формой их критики. Политический сюжет фокусируется в сексуальном насилии над узниками тюрьмы Абу Грейб до невыносимого откровения.
Следующий 3D-проект "Maybe it's True" сообщает нам о медиализации самой реальности, сталкивая в общем пространстве терроризм как необсуждаемый вызов реальности и техническую изнанку некоего медиа-процесса. Проект вскрывает впечатляющую общность языков террора и медиа - в обоих случаях мы имеем дело с сообщением, которое не предполагает ответа, то есть с террористической коммуникацией. Невозможность ответа означает отсечение критики и переключение нас в режим пассивного потребления, что мы и проделываем охотнее всего.
Новый проект Би Флауерса “Jetztzeit” предъявляет зрителю внутреннюю рефлексию истории, которая в проекте обманчиво похожа на медиализацию, то есть на отказ от истории вообще. Работа времени, тем не менее, продолжает осуществляться, но иначе, чем прежде. Она осуществляется как нелинейный и одновременный проект разных эпох и связанных с ними образов - не как течение времени, но как его (времени) сингулярность.
Post-modern condition, по сути, остается ситуацией сильно ускорившегося модернизма. Ускорение истории - возможно, самый главный вектор современности, с которым связано и производство образов, и стремительно заполняемый ими разрыв между реальностью и ее осознанием. У Би Флауерса история переживается в настоящем, а настоящее складывается во временной пазл из событий и образов, скрепленных внутренней логикой культуры.
Проект говорит о современности как о механизме, где производится время, и это время скорее невротично, чем исторично. Оно лишено памяти, сообщающей дистанцию событиям. Амнезия - симптом всего, что происходит в пространстве масс-культуры, этой машины по производству современности. Тогда как история совершается в пространстве культуры, то есть памяти.
Холсты Би Флауерса явно отсылают к образам, существовавшим прежде, но эти образы не проявлены. Искушенное зрение читает в картинах фрагменты классических образов и сюжетов, культурные модели мужественности и женственности — и вместе с тем видит контекст, неспособный их переварить, контекст рудиментарной культурной рецепции. Проект указывает на амнезию как фундаментальную симптоматику современности. В беньяминовском топосе Jetztzeit история звучит как пустая навязчивость. Художник становится проводником и исследователем этой обсессии современности.
Главным архивом сюжетов, которые утрачиваются и переизобретаются современностью, оказывается история искусства. Она отчуждена от массового человека - персонажа Би Флауерса, и поэтому остается в неприкосновенности в качестве нарративной машины и иконического архива.
Но в проекте мы наблюдаем настоящее как калейдоскоп, как место случайной сборки современности из обломков традиционной культуры, исчезнувших иерархии и взаимосвязей, разорванных нарративов, чья связность возможна лишь во временной линейности. Сюжеты Би Флауерса кажутся компьютеризованной версией чего-то знакомого, но ускользающего от окончательного вспоминания. Это ключевой момент иконографии Jetztzeit. Он воплощается через фрагментарность цитирования классических образцов, что указывает на фрагментарность нашей культурной памяти, и связан с посланием художника, диагностирующего современность.
Историческая логика - это логика воспроизводства исторической травмы, логика невроза. Пока событие остается предметом актуального анализа и рефлексии, оно совершается вновь, длится и не становится прошлым. Постепенно наращивается дистанция, событие обрастает смыслами, врастает в пространство культуры, историзирируется. В работах Би Флауерса мы видим эту трудную аналитическую рефлексию - работу современности в пространстве истории и культуры.