Билл Левитт, отец массового производства американских пригородных жилищ, утверждал, что ни один человек, который владеет своим собственным домом, не может быть коммунистом. Судя по тому, как выглядят советские города, Советы были с этим согласны. В идеологическом климате СССР капиталистический город считался продуктам хаотического развития эксплуататорского общества, а качественная разница между центром и периферией выражением социального неравенства. Поэтому архитекторам при социализме было дано задание разработать новую форму города, по структуре соответстующей новому социалистическому образу жизни.
Этот новый тип города способствовал бы замене индивидуализма на коллективизм и устранил бы социальную сегрегацию. Огромное количество исследований, норм и стандартов были посвящены разработке типовых проектов жилищ с подходящей мебелью, бытовым оборудованием и т.д. Сегодня городское пространство России почти полностью состоит из панельных бетонных домов всего нескольких типов, распространенных по всей стране, что делает большинство городов - и интерьеров - одинаковыми.
Города расширялись от центра к перефирии, следуя плановым этапам строительства. А с технологическим прогрессом, позволяющим воздвигать всё более высокие конструкции, самые высокие здания оказались на краю города, обрывая городское пространство неожиданной демонстрацией силы. Нет постепенного перехода, нет пригорода у социалистического города, в котором при отсутствии самостоятельного строительства застройка прилегающих к нему территорий была невозможна. На внешних границах городской зоны ландшафт меняется резко и радикально.
Начиная отсюда, это либо фермерская, либо промышленная территория, либо, что-то неопределенное, что мне хочется назвать "ничто". После последнего городского блока идет пустота, где на бесплодной почве растут только стойкие кустарники или болотистая трава. Земля изрыта и изранена преждевременно брошенными земляными работами и замусарена неопределенными отходами. Собаки хрипло рычат у ваших ног, а сторожа, защищая последний оплот, окидывают вас оценивающим и подозрительным взглядом. Это состояние ждет своего определения: пост-индустриальная земля, которую также можно назвать предурбанистической, развороченная бульдозерами, тронутая, но ещё неразработанная, без намека на конечную цель своего развития. "Ничейная земля", отделяющая железобетонную цивилизацию от Природы, петля между сконструированной и природной средой, пограничная зона временной нерешительности с символическими стремлениями.
Я вышел, чтобы исследовать эту Зону, где бетон врезается в землю, и оттуда возвращался через микрорайоны, которые порождают эти земляные шрамы, опоясывающие город. Я, наконец, по-настоящему увидел тот город, в котором я живу, и попал под чары монотонности формы и цвета, решительной отмены индивидуализма и модернистической уличной фобии - этого отрицания социальной значимости улицы как фундаментального элемента городской структуры. Я поочередно был то озадачен, то восхищен странными ритмами случайно разбросанных жилищных блоков, которым не удается стать улицами и бульварами в какой-либо урбанистической системе. Неожиданно мне показалось, что все это рождено созидательной системой, которая включает в себя контролированную случайность и даже неудачу. В конечном итоге, я был покорен неуравновешенным минимализмом советского города.